За амурскими карасями

 

Когда на Амуре начинается летний паводок, на левом низком берегу с каждым днем появляются вес новые и новые протоки, бесконечное множество заливчиков-тупичков. Вода идет по низинам все дальше от основного русла. Вот еще совсем недавно было незаметное, заросшее травой озерцо, в котором, кроме лягушек, ничего не водилось. А через неделю здесь уже появилось полноводное озеро, богатое разнообразной рыбой.

На новые места с речной водой пришли серебристые караси и золотистые сазаны. Остромордые щуки и большеголовые, неповоротливые сомы нашли на мелководье богатую пишу, — они с шумом гоняются за рыбьей мелочью. На заливные луга с паводком приходит и редчайшая в мире рыба-амур, малоизвестная рыболовам. Ни маленькие, ни двухпудовые экземпляры рыбы-амура не попадаются на крючок — не берут самую лакомую для других рыб насадку. Они питаются только травой и другой растительной пищей. Здесь же, на залитых водой лугах, можно встретить рыб, ближайшие родичи которых водятся в Индии и Китае: змееголова, очень похожего на змею своим длинным, пятнистым телом; мясистого верхогляда, с выпученными на затылке глазами и огромным ртом; прожорливую, как саранча, косатку, характерно скрипящую своими грудными плавниками-колючками после того, как ее вытащат из воды.

С началом паводка наступает настоящее раздолье для рыболовов. Они покидают облюбованные протоки с глубокими ямами и начинают ловить на таком мелководье, что человек, не знакомый с повадками амурских рыб, только диву дается. Если есть лодка, рыболов забирается подальше от Амура, на заливные луга. Не отчаиваются и удильщики, не имеющие средств передвижения. Переехать на левый берег можно и речным трамваем, и поездом, а потом уже найти рыбное место где-нибудь в заливчике-тупичке, около протоки или озера, по берегам которых имеются кочки.

Идет рыболов и вдруг, среди затопленной травы, вывернется потревоженная шумом шагов крупная рыба. Блеснет серебром на солнце и скроется, только острые листья осоки покажут, куда она пошла. Опытный рыболов приметит такое место, остановится на несколько минут и понаблюдает. Вспугнутая рыба обязательно вновь подойдет к берегу. Вот снова зашевелилась трава справа, слева, впереди. Нет, не от ветра. Она колеблется не вся, а лишь местами, узкими полосками. Кто-то невидимый подходит то к одной, то к другой кочке. Иногда раздается тихое чмоканье: карась жирует. Карась питается не только различными рачками, улитками, но и водорослями, а когда вода заливает луговую траву, то он собирает там насекомых, поедает нежные молодые побеги, оголившиеся сочные корешки. С удовольствием проглотит он и навозного червяка, не подозревая, конечно, что в этом лакомстве спрятано острое жало рыболовного крючка.

Карась — всеядная рыба. Не брезгует он и плотно скатанным шариком хлебного мякиша, предпочитая все-таки ржаной, а не белый, пшеничный хлеб. Некоторые рыболовы применяют пахучие приманки, сдабривая их растительным маслом, валерьяновыми каплями. В этом нет особой необходимости. Карась берет хорошо любую насадку.

… Мне понравился заливчик небольшого, но глубокого озера,— он соединялся с Амуром извилистым протоком лишь в пору большой воды. По нехоженой, в рост человека, траве я пробрался в самый конец залива и остановился на маленьком мысочке. Здесь, на песке, не было растительности. Дальше от берега шла узкая полоска кочек, поросших травой. Ближе к озеру виднелись кувшинки. Карасиное место! Пока я устраивался, за спиной зашуршала трава, послышался удивленный мальчишеский голос:

— Папа, да тут уже кто-то есть.


Из зарослей вышел мальчик в не по росту длинном, до пят плаще и за ним—пожилой мужчина в телогрейке, со связкой удочек на плече. Они в нерешительности остановились. На маленьком мысочке тесновато для трех рыболовов. Отойти в сторону тоже было трудно: слева вода заливала траву по колено, справа— берег обрывистый, заросший мелким кустарником, но таким густым, что к воде не подойдешь.
— Устраивайтесь, места хватит, — предложил я. Не уходить же рыболовам. Да и куда пойдешь? Озеро было мне хорошо знакомо. До ближайшего мало-мальски удобного для удильщика места надо было пройти метров триста по высокой росистой траве.

Рыболов подошел. Из-под насупленных кустистых черных бровей меня оглядывали быстрые, с хитринкой глаза. Мне показалось, что он лукаво улыбнулся. «Л может быть, я сам вторгся на его, давно им облюбованное место»,— мелькнула догадка, и мне стало неловко. Я передвинул рогульки своих удилищ в сторону от мыска, чтобы дать возможность подошедшим занять более удобное место. Да вы не беспокойтесь, — улыбнулся рыболов. — Нам с сынишкой много места не надо.

Опытного, «заядлого» карасятника всегда можно узнать по снасти. Чтобы поймать крупного карася, нужно иметь длинное гибкое и прочное удилище. У соседа оказались именно такие — бамбуковые двухколенные удилища, с добавкой комля из дерева. У мальчика, что занял место на самом мыску, был спиннинг, тоже самодельный, с прочным бамбуковым удилищем. Мальчуган ловил не на блесну. На конце лески было привязано увесистое грузило, а выше него — два поводка с мелкими крючками.

"Что греха таить: рыболовы не любят чрезмерно близкого соседства, но этот не заросший травой песчаный мысочек нас сблизил так, будто мы уже давно были знакомы. Наши удочки были раскинуты веером, рядом друг с другом. Разнокалиберные поплавки расположились сразу за кочками и около кувшинок и еще дальше — на чистой воде.

До восхода солнца клева не было. Непоседливый мальчуган в длиннополом плаще то и дело перебрасывал свой спиннинг с места на место—искал карасей. Отец недовольно морщился, когда сынишка шлепал грузилом по воде слишком уж громко.

— Славик, рыбу перепугаешь,— недовольно бурчал он. И я понимал, что говорится это не столько для сына, сколько для меня.
— Нашу рыбу не отпугнет,— успокоил я соседа.
— Любитель,— с нескрываемой гордостью согласился рыболов и, неторопясь, рассказал о том, сколько времени уговаривал его Славик сделать спиннинг, сколько вечеров было потрачено для того, чтобы оклеить пробкой рукоятку, сколько радости было у сынишки при первой ловле крупных карасей. Голос соседа звучал глуховато. Разговаривая, он не поворачивал голову в мою сторону, не отрывал взгляда от поплавков. Я видел глубокие, будто резцом вырезанные морщины на его лице, крупный нос, сивый ус. Приплюснутая кепочка была надвинута на лоб. Сосед попыхивал самокруткой.
— На работе не курю, а вот на рыбалке приходится. От комаров. — Он звучно шлепал ладонью по шее, обтирал лицо, словно умывался.
— Вот, мазь хорошая против комаров,—предложил я тюбик пасты «Тайга».
— То-то, смотрю я, вас кровопийцы не донимают. Надо испытать.— Рыболов поднялся, намазал лицо и руки.— Славик! Ну-ка попробуй и ты.

Выглянуло солнце, и все кругом окрасилось золотом: небо, вода, листья кувшинок и далекие сопки Хекцирского хребта. Тихо кругом. Хорошо на душе, спокойно. «Скоро должен начаться клев»,— подумал я, как вдруг крайний ко мне поплавок соседа слегка дрогнул. Я видел, как от пробки с гусиным перышком медленно расходились легкие круги и морщили отражение белого облака среди темно-зеленых листьев растений.

Сосед осторожно привстал и взял в руку удилище. Поплавок дрогнул, затем чуть-чуть погрузился и начал медленно передвигаться к зеленым лопухам. Так клюет только карась: подойдет, попробует насадку — от этого поплавок дрогнет; если приманка понравится, неторопливо заберет ее в рот—поплавок еще раз дрогнет и чуть-чуть погрузится; распробует рыба вкус, поплывет дальше по своим делам, на ходу заглатывая насадку — поплавок поведет в сторону. Тут-то и надо подсекать!

Сосед отлично знал об этом. Конец удилища согнулся под тяжестью рыбы. Попал крупный карась, — как говорят у нас, «лапоть». Рыба плескалась, дергала, но рыболов умело поворачивал ее к берегу. Она ходила из стороны в сторону, тычась в кочки, но все напрасно — снасть была прочна, и удильщик опытный. Через минуту крупный, серебристый карась очутился на берегу. Мой сосед довольно улыбался. Я не мог его поздравить: у двух моих удочек поплавки одновременно пошли в разные стороны. Захваченный врасплох, торопливо подсек одну… другую. В руках— ощущение тяжести от упорного сопротивления рыб. Чтобы не спутались лески, бросил одно удилище и все внимание сосредоточил на другом. Карась пошел зигзагами, потянул в траву. Но я дал ему глотнуть воздуха. Он сразу потерял силы и лег на бок. Выбросив рыбу на берег, я, не отцепляя крючка, взялся за вторую удочку, поплавка которой уже не было видно. Почувствовал, что и здесь карась тоже не маленький,— стал выводить. В это время ожил поплавок третьей удочки. «Неужели карась запутал леску?» — мелькнула тревожная мысль, но рука сама потянулась к удилищу. Подсек. Есть! Пятясь, я потащил обеих рыб на берег. К счастью, все кончилось благополучно, все три карася оказались у меня в садке. Наступил черед соседа позавидовать мне. Он молча кряхтел и словно не замечал моей удачи.

Начался такой клев, что с тремя удочками невозможно было управиться. Пока насаживал червяка на одну, поплавок второй уже начинал тревожить… Не сидел без дела и сосед. Он умудрялся работать двумя удочками. Караси шли отменные, не менее килограмма каждый.

 

На заметку рыболовам имеющих свой сайт: продвижение сайта в санкт-петербурге тут. Профессиональная внутренняя оптимизация, продвижение и раскрутка сайта, персональный подход, минимальный бюджет, круглосуточная информационная поддержка.



Автор:  ua-fish.net

 

Рейтинг: +3 Голосов: 3 1723 просмотра
Комментарии (0)
Добавить комментарий